География

§ 1. Введение

Wednesday, 04 February 2009

Созидание научного знания сравнивают со строительством библейского Вавилона. Легенда рассказывает, что договорились люди об общем деле и начали воздвигать город и башню с вершиной до небес. Но вмешалась высшая сила и разделила один язык человеческий на много наречий. Перестали строители разуметь один другого и не смогли продолжать работу. Вавилонское столпотворение! Теперь это понятие превратилось в нарицательное, означающее бестолковый шум, беспорядок при большом стечении народа. Подобно этому, и здание науки предполагалось вначале единым целым. Но по мере того как нарастала лавина знаний, ученые ограничили свои дисциплины, заговорили на специальных наречиях и стали все менее понимать друг друга. Естественное расчленение науки по объектам непомерно усугубляется искусственностью специальных языков, узостью частных Целей, профессиональным снобизмом. Возникла угроза деструкции научного знания. Для сохранения и совершенствования системной целостности науки процессу ее дифференциации необходимо более активно противопоставлять тенденцию интеграции познания путем создания общих концепций, построения единых теорий и языков, уяснения социальных и моральных перспектив прогресса. Обратим внимание по крайней мере на три разнородные потребности научного синтеза. Первая из них имеет в узком смысле практический, отчасти формальный характер и связана с информационным взрывом, для контроля за которым необходимо упорядочение получения, переработки, хранения и использования фактических данных. Без междисциплинарных связей и надотраслевых обобщений немыслима эффективность информатики— своего рода кровеносной системы современной научно-технической и всей социальной жизни. Второе обстоятельство является существенно теоретическим и внутренне присуще науке как саморазвивающейся системе, в которой дифференциальные компоненты взаимообусловливаются и стимулируются интегральным знанием. Отдельные науки и частные теории нормально функционируют лишь в целом научном организме, который регулируется общими концепциями и методами, образующими своего рода центральную нервную систему науки. Подобная система управления часто неочевидна узкому специалисту. В одних случаях он, будучи эмпириком, открещивается от всякого теоретизирования, не сознавая, что «если человек говорит, что не хочет умозрения, а только того, чтобы ему представили все факты, то он стоит на точке зрения предварительной ступени науки, а не ее самой» (Франк, 1960, с. ПО). Другого типа ученый — «операционалист» — признает лишь специальные теоретические модели, которые непосредственно подтверждаются или опровергаются (верифицируются или фальсифицируются) экспериментом и наблюдением. «Общие теории, строго говоря, не проверяемы. В самом деле, они не могут сами по себе решить какую-либо частную проблему и, следовательно, сделать какие-либо специфические предсказания. Только теоретическая модель может противоречить данным» (Бунге, 1975, с. 75). Общие теории связаны с действительностью опосредованно и часто многостепенно через подчиненное специальное знание. Третьим и самым серьезным аргументом в пользу интеграции знания в виде все более общих научных концепций является положение человечества, вступающего в решающую фазу конфликта со средой обитания. Этот конфликт, в котором не может быть победителя, завершится либо разрушением природы Земли и вместе с тем самоубийством человечества, либо же устроением гармонического взаимодействия между этими компонентами мира. Современная наука играет парадоксальную роль, одновременно способствуя возможности и первого и второго исходов. Осуществление второй из названных альтернатив немыслимо без интегративной тенденции знания, направленной к построению здания науки «до небес», сколь ни казалось бы это утопичным. Ирония истории такова, что во избежание «столпотворения» нужно все же стремиться к построению Вавилонского столпа — к созданию целостной системы культур, знаний, теорий. В условиях усложняющегося взаимодействия природы и общества, когда явственнее становятся не только позитивные, но и негативные следствия научно-технической революции в отношении природной среды, центральное положение в современном естествознании должны занять науки о Земле, причем не в виде нынешнего конгломерата дисциплин, а в интегральном синтезе — в образе единой науки о Земле, объединяющей географию, геологию, геофизику, геохимию, планетологию, экологию и др. Еще в прошлом веке такое «всеобщее землеведение» было названо Э. Геккелем «пангеологией», а затем Н. Я. Гротом «геономией» (см. Грот, 1904; Лесевич, 1915; Высоцкий, 1971; Круть, 19736, и др.) В первом приближении систему естествознания составляют такие фундаментальные (по специфичности форм движения материальных объектов и их значению) области, как наука о Космосе (астрономия), Физика, химия, биология и наука о Земле (геономия). Геономия, понимаемая как комплексная наука о Земле и ее компонентах, охватывает все отрасли знания о нашей планете, являясь в то же время не их суммой, а обобщающей системой. Принимаемое понимание много шире представления В. В. Белоусова (в сб. «Взаимодействие наук при изучении Земли», 1963, с. 19) о геономии как науке об эндогенных земных процессах, изучаемых геологией, геофизикой и геохимией; при таком определении геономия оказалась бы лишь частью геологии. Геономия имеет своим объектом уникальную и наиболее сложную из известных нам естественную систему, компоненты которой относятся к различным уровням организации природы — от физических полей и частиц до биосферы и планеты в целом. От степени теоретической интеграции научного знания о Земле прямо зависит эффективность практических усилий, направленных на оптимизацию взаимодействия природы и общества. Геономический синтез использует данные всех других фундаментальных наук — физики, химии, биологии, астрономии, что уже само по себе обеспечивает ему центральное положение в естествознании. В то же время этот синтез основывается на специфическом геолого-географическом знании, которое в принципе не сводимо к знанию других наук, например физико-химических. В свою очередь геономическая теория приобретает новую геолого-географическую специфику, прямо не выводимую из теорий отдельных наук о нашей планете. Разумеется, что и сами эти науки не поглощаются такой общей теорией и оставляют за собой свою объектную и предметную область. Несколько особое положение занимает экология, понимаемая в широком смысле как наука о взаимодействии природы и общества; она связывает науки о Земле между собой и с биологии и дает выход в науки о человеке и человечестве. Данные наук о Земле непосредственно обосновывают и включаются в экологическую проблематику (в частности, в долгосрочное прогнозирование). Экологическая теория не может стать полной без взаимопересечения и частичного интегрирования экологического знания с геономией. В свою очередь и геономия была бы недостаточной без экологической компоненты. Мы говорим также об Общей Теории Земли (сокращенно ОТЗ) в качестве теоретической составляющей геономии; геономия включает также эмпирические и методические компоненты. И геономия и ее стержневая ОТЗ созидаются в течение всей истории естественнонаучного и геолого-географического знания, причем, как правило, контуры ОТЗ проступали в науке не отчетливо. Представляется неотложным конструирование достаточно ясной и относительно автономной ОТЗ. Сознавая не-посильность осуществления такого замысла одним специалистом, автор берет на себя лишь выяснение некоторых оснований геономии и ОТЗ — ряда теоретических предпосылок и содержательного таксономического каркаса. Определенный путь в этом направлении уже был пройден в изданной ранее монографии (Круть, 19736). Идеи ее продолжаются в этой книге, исследующей в избранных аспектах основания геолого-географических наук в целом в связи с перспективой построения будущей ОТЗ. Независимо от дискуссионности вопроса о "возможности построения достаточно полной ОТЗ практическая и познавательная актуальность усилий в этом направлении бесспорна. Исследование оснований геолого-географических наук относится к фундаменту знания, который выявляется общими и специальными теоретическими средствами при той или иной степени идеализации опытных данных. При этом собственно теоретическая надстройка становится базисной предпосылкой последующих эмпирических исследований. Такого рода базис науки, с одной стороны подводящий итоги развития, а с другой — определяющий перспективы, существует в течение всей ее истории, изменяясь на разных этапах, — вспомним концепции Ж. Бюффона, М. В. Ломоносова, И. Канта, Дж. Геттона, А. Гумбольдта, Ч. Ляйелля, Э. Зюсса, В. И. Вернадского и др. И все же сознательный теоретический анализ оснований специальных наук с выделением в особую область знания стал характерен для новейшего времени (сначала в математике и физике, затем в биологии, ныне в науках о Земле). В этом смысле фундамент стал подводиться под здание науки уже после его построения. Осознание проблемы оснований наук о Земле в целом принадлежало В. И. Вернадскому, развитию идей которого посвящена предлагаемая книга. В основе геоно-мического синтеза в ней лежит концепция уровней организации естественных систем — геофизических, геохимических и особенно геолого-географических. При этом специфические геолого-географические системы различных уровней организации именуются геосистемами. Центральным методом исследования выступает системный подход, который рассматривается в современной науке как конкретное теоретическое выражение материалистической диалектики (см., например, ежегодники «Системные исследования», выходящие с 1969 г.). Поскольку принципы и пути системной методологии понимаются далеко не однозначно, то использование их в данном труде обосновано ниже специально (в кратком виде см.: Круть, 19736, 19746). Мировоззренческая роль геолого-географического знания показана Ф. Энгельсом в связи с учением о формах движения материи, которое дополняется и детализируется концепцией об уровнях организации естественных систем. Теория уровней, исходящая из учения о формах движения, в свою очередь способствует корректировке разных интерпретаций философского учения. Роль концепции уровней по отношению к предлагаемым ныне схемам форм движения материи аналогична значению специального анализа, на который указывал К. Маркс в связи с развитием классической политической экономии, которая часто пытается «доказать единство источника различных форм непосредственно, без выявления посредствующих звеньев... Она интересуется не тем, чтобы генетически вывести различные формы, а тем, чтобы свести их посредством анализа к их единству, так как она исходит из них как из данных ей предпосылок. Но анализ является необходимой предпосылкой генетической трактовки, понимания действительного процесса формообразования в его различных фазах» В первых двух главах предлагаемой книги исследуются философские и естественнонаучные предпосылки геономического знания и намечается его понятийный базис и каркас. Последующие главы содержат общую таксономическую концепцию уровней организации геологогеографических, геохимических и геофизических систем, в которой выявляются прежде всего элементно-структурные, а затем и историко-генетические закономерности. В заключительном параграфе в тезисной форме высказываются соображения о значении геономической теории для экологической проблемы.

 

След. >